Ясным, по-весеннему наполненным запахами пригретой земли и конского навоза утром 9 марта 1946 года, со стороны вокзала «Белцы-Западные», не торопясь, рассеяно поглядывая на неспешно, с достоинством проезжающих по улицам ломовиков, шел, судя по военной одежде без погон, отставной солдат. Старательно обходя ярко сверкающие на солнце лужи, стараясь не запачкать щегольские, собранные в кокетливую «гармошку» яловые сапоги, он небрежно придерживал одной рукой тощий «сидор», висевший на плече. Другой рукой, в которой была зажата офицерская фуражка с лаковым козырьком, он балансировал, преодолевая многочисленные выбоины и лужи. Весенний ветерок ласково ворошил русые волосы, в которых уже начала пробиваться первая седина. Во всем облике военного чувствовалась солидность и основательность, что особенно подчеркивалось мастерски ушитой шинелью, справными сапогами и виднеющийся из-под  шинели  ворот офицерского кителя. Дойдя по улице Ленинградской, до дома, на котором весела вывеска «Бельцкий районный совет депутатов трудящихся», военный старательно очистил сапоги от прилипшей грязи, и уверенно потянул ручку двери на себя.

         В полутемном коридоре, перегороженном старым письменным столом, основными атрибутами которого были жестяной бочонок для воды и седоусый вахтер, посетитель надолго не задержался: по причине отсутствия Председателя, он направился к одному из заместителей, чью дверь охотно показал вахтер, питавший слабость к людям военным.

         В длинном и узком, похожем на пенал кабинете заместителя горисполкома, с подслеповатым окном в дальнем конце, было грязно, неуютно и очень накурено. Тусклая лампочка, свисавшая с потолка на голом шнуре, терялась в клубах дыма. За столом, застеленным зеленым биллиардным сукном и обильно посыпанным папиросным пеплом, устало и как-то не азартно препирались два человека.

- Так когда будет наряд на лес? – спрашивал один, затягиваясь папиросой, зажатой в кулаке.

- Не знаю… - отвечал второй, прикрывая глаза от разъедающего глаза дыма.

- Значит, рынок останется без забора, - пытался выторговать индульгенцию первый.

- Не построишь во время – ответишь партбилетом!

- Ну, а когда же будет наряд на лес? – устало задавал тот же вопрос первый.

         Чувствовалось, что они препираются не первый раз и не первый час, что позитива нет и не предвидеться. Ситуация, как оба понимали – патовая…На последней фразе хозяин кабинета вскользь «мазнул» глазами по вошедшему. Тот, войдя в кабинет, прошел к ряду разнокалиберных стульев, приткнувшихся вдоль стены, расстегнул шинель и сел. Закинув ногу на ногу, спокойно и непринужденно, он как бы всем своим видом показывал: я по делу, но если нужно подождать – я подожду…

         Выбираясь из тупика разговора с начальником «Гражданжилстроя», хозяин кабинета, заместитель председателя горисполкома, еще раз глянул на странного посетителя: спокоен, уверен в себе… Глаз зацепился за неяркое, тусклое свечение, робко поблескивающее на левой стороне груди из-под распахнутой шинели визитера.

- Вам чего, товарищ? – туша сигарету в большой тарелке, доверху набитой окурками, спросил зампред.

- Прибыл в ваш город на постоянное место жительства, - по военному четко ответил посетитель. – Зашел познакомиться с командованием.

- О! – оживился зампред. – Хорошие люди нам нужны по - зарез. Снимайте шинель, присаживайтесь поближе – знакомиться будем…

         Второй собеседник, очнувшись от горестных мыслей по поводу отсутствия наряда на лес, тоже засуетился, передвигая стул, на котором сидел, немного в сторону, освобождая место за столом. Устроившись в сторонке и взглянув на зампреда, он удивился его ошеломленному лицу, замершему во взгляде на посетителя. Он тоже поднял глаза: в торце стола, опершись на спинку стула, стоял мужчина в галифе и сапогах, офицерском кителе со споротыми петлицами. На груди незнакомца, на спаренной орденской колодке, тускло посверкивали две Звезды Героя Советского Союза!

- Давайте знакомится, - посетитель протянул руку зампреду. – Дважды Герой Советского Союза, Гвардии старший сержант Трубин Сергей Иванович!

         Трубин был прост и естественен, не «качал права» и не подтрунивал над тыловыми крысами. Демобилизовался, как объяснил, еще летом прошлого, победного года, успев принять участие в Параде Победы и побывав на приеме в Кремлевском Дворце. Конечно, помогли комиссоваться и возраст (уже под 50-т), и болячки, и последствия ранений: на фронте с первого и до последнего дня! А по осени женился на «гарной дивчине», да не хочет жить с ней в селе. И вспомнилось ему, как почти два года назад проходила их часть через Бельцы. Приглянулся ему городок, и решил он здесь осесть, работу найти, жилье. Вот и приехал…

         И хоть отнекивались городские чиновники, хоть и махали на него руками, а полез тов. Трубин во внутренний карман, и предъявил и справку о комиссовании ст.сержанта, и свидетельство о браке. И … даже, довоенный профсоюзный билет, с фотографией и печатями!

         Полтора часа беседовал Сергей Иванович с младшей головой города. По истечении этих полутора часов он вышел из горисполкома с направлением в гостиницу и талонами на питание в одной из ведомственных столовых.

         Три дня… Три дня гостил в Бельцах Дважды Герой Советского Союза. На следующее утро лучший друг нашего героя, начальник «Гражданжилстроя», подал служебную машину к гостинице. Было условленно, что Сергей Иванович поездит по городским организациям, познакомиться с коллективами и предприятиями, и присмотрит для себя работу по душе. А спустя несколько дней горисполком подберет герою жилье, он привезет «гарную дивчину», и заживет в покое и довольствии.

         Три дня… Нет, Вы меня наверняка не поняли! Сергею Ивановичу Трубину пришлось задержаться в нашем городе подольше – приблизительно, до середины лета. Три дня… Три дня он был Дважды Героем Советского Союза, а остальное время – арестантом городской тюрьмы №7.

Из материалов дела:

«Материалами предварительного следствия подсудимый Трубин обвиняется в том, что 9-го марта с/года, прибыв в город Бельцы и присвоив себе звание дважды Героя Советского Союза, разъезжал по организациям гор. Бельцы, где требовал всевозможные продукты питания и промтовары бесплатно. На мельнице № 7 получил 25 кг муки, на пивзаводе выписал 100 литров пива, но не успел получить в связи с его задержанием. На мясокомбинате требовал один пуд колбасы и один пуд мяса. В парторготделе и Горсобесе  Трубин требовал ордера на промтовары. По организациям разъезжал на автомашине, взятой в «Гражданжилстрое».

Далее:

«Подсудимый Трубин в предъявленном ему обвинении виновным признал себя полностью… Суд, руководствуясь ст. … и ст. …, приговорил:

Трубина Сергея Ивановича по ст. 180 п.2-й, УК УССР к лишению свободы сроком на четыре года, без поражения прав, с отбыванием меры наказания в исправительно-трудовых лагерях в сев-западных местностях Союза ССР. Меру пресечения оставить прежнюю – содержание под стражей.

Срок отбывания считать с 12 марта 1946 года». «26 июня 1946 года».

- Эх, - все сожалел потом экс-дважды герой, - так и не попробовал Бельцкого пивка!

          P.S. Нас поразил один нюанс: наш герой обвел вокруг пальца весь город. Или почти весь… А в анкетных данных значиться – «неграмотный». И вот вопрос: чтобы он натворил, будь грамотным?                                                                        

                                                                                    Стилистика первоисточников сохранена.

                                                                                    Фамилии фигурантов из этических

                                                                                    соображений изменены.

Т. Гуцу

А. Рошка